Мария Каллас, её четыре голоса, два миллионера и одна болезнь: трагедия в греческом духе

16930

Греческая трагедия. Акт второй: героиня обретает всё

Афины встретили Марию солнцем. Нет, Нью-Йорк тоже не самый северный город, но в Афинах солнце было как будто везде. Может быть, дело в море, которое, словно огромное зеркало, отражало солнечный свет снизу, и в окнах, которые отражали его обратно… Болезнь, которая со временем разовьётся у Марии, обычно связывают именно с инсоляцией, потому что она развивается у жителей южных стран Европы, в качестве осложнения после некоторых болезней вроде гриппа. Мария не знала, что это невероятное, сверкающее со всех сторон солнце предаст её.

мария калласВ консерватории мать заявила, что Марии уже шестнадцать. Поскольку греческий девочка едва знала, взялась переводить во время экзаменовки. Никакого чуда в голосе Марии комиссия не заметила, и девочка экзамены провалила. Но мать даже не думала сдаваться и тут же договорилась об уроках вокала и греческого языка. Начались дни каторжного труда, с утра и до вечера. Кто бы мог подумать, что уже через четыре года они дадут плоды, и зрители будут стоя рукоплескать толстой американской девочке в Афинской опере…

Прыщи, которыми стало постоянно обсыпать Марию, сначала сочли подростковыми. Связывала их мама и с привычкой девочки всякий стресс заедать сладостями и выпечкой. Боролись с прыщами обычными тогда аптечными и народными средствами, а перед выходом на сцену просто замазывали тональным кремом. Прыщи эти высыпали в самых неожиданных местах: на сгибе локтя, с задней стороны колена, между пальцев, но, что куда обиднее, на веках и в декольте.

После партии «Тоски» Мария стала знаменитой, ещё через несколько лет — взрослой, но прыщи проходить и не думали. Девушка привыкла бесконечно обрабатывать их и замазывать. Уже взрослой без толстого слоя макияжа Марию не видел никто. Но в те годы это никого не удивляло: макияж у женщины или отсутствовал, или наносился буквально как маска.

мария калласА опера, тем временем, покоряется, и публика охотно роняет цветы к ногам Марии. С изумлением передают из уст в уста: она поёт одновременно в двух операх, и Брунгильду, и Эльвиру — а ведь для этих арий надо два разных голоса! Но Мария могла и больше, и скоро о ней говорили: четыре голоса в одном горле.

Звукозапись тем временем развилась достаточно, чтобы записывать самые широкие диапазоны звука без серьёзных искажений, и уникальный голос греческой певицы могли теперь оценить на всех континентах. После того, как за четыре года Мария похудела, вдобавок к голосу стали охотно тиражировать её фотопортреты: она оказалась обладательницей одновременно классической и экзотической красоты: истинной греческой.

Чудесный голос, чудесная внешность и ореол всемирной славы — неудивительно, что мужчины стали падать перед Марией на колени, признаваясь, один за другим, в любви. Мария к признаниям относилась с прохладцей: где вы были, думала она, выслушивая дифирамбы своему божественному пению, когда газеты писали, что у меня слоновьи ноги? Пение ведь было то же самое.

мария калласЗамуж она вышла за итальянского богача Джованни Менегини, который ей в отцы годился. Мария его не любила — но он подкупал умением заботиться, пылкой любовью… Многие уверены, что и своим богатством — но Мария и сама получала баснословные гонорары. Богатство жениха она рассматривала как достоинство, но не как возможность начать жить безбедно. Мария уже очень давно сама жила безбедно!

Джованни бросил руководство компанией — говорят, что под давлением родственников — и всего себя посвятил своей Марии. Он стал её администратором, продюсером, секретарём, её буквально всем. Марии не надо было больше ни о чём беспокоиться, только петь и отдыхать между выступлениями. Их брак казался безмятежным. Он оставался бы идеальным десятилетия… Если бы Марию, впервые в жизни, не угораздило влюбиться по‑настоящему.

Продолжение читайте на странице 3:

1
2
3
ПОДЕЛИТЬСЯ
Загрузка...